ВОВ. В.С. Андреев

#Окуловкамузей
#ГероиЗемлиОкуловской
Василий Сергеевич Андреев, торпедист Краснознаменного Балтийского флота, старший краснофлотец. Родился в 1917 г. в крестьянской семье. Трудовую биографию Василий начал на Окуловском целлюлозно-бумажном комбинате работая сушильщиком и перемотчиком бумаги в бумажном цеху.
В 1938 году был призван на военную службу и направлен в военно-морской флот. После окончания Краснознаменного учебного отряда подводного плавания имени С.В. Кирова служил на подводной лодке Краснознаменного Балтийского флота. В январе 1941 года В.С. Андреев назначен торпедистом на строящуюся в Ленинграде подводную лодку Щ-406. Когда началась Великая Отечественная война, подводная лодка только завершила программу заводских и государственных испытаний. Василий Андреев был одним из инициаторов быстрейшего введения подводной лодки в число боевых кораблей Краснознаменного Балтийского флота.
В тяжелых условиях блокадной зимы 1941-1942 года экипаж Щ-406 подготовил свой корабль к боевому походу для выхода на морские коммуникации фашистов в Балтийском море. 21 июня 1942г. Щ-406 под командованием лейтенанта Евгения Яковлевича Осипова вышла из Кронштадта и начала поиск противника в зоне боевых действий. Этот поход длился 52 дня. На дно Балтики было отправлено 4 транспортных корабля и шхуна гитлеровцев. За образцовое выполнение заданий и проявленные при этом доблесть и мужество Указом Президиума Верховного Совета СССР от 23.10.1942 года подводная лодка была награждена орденом Красного Знамени, ее командир удостоен звания Героя Советского Союза, а наш земляк Василий Андреев награжден орденом Красного Знамени.
Второй поход состоялся в октябре-ноябре 1942 года. На этот раз на дне оказались 3 транспортных корабля противника. Наш земляк, торпедист подводной лодки становится кавалером ордена Отечественной войны II степени.
В мае 1943 г. Щ-406 вышла в очередной поход, с которого она не вернулась. 1943 год – год перелома в ходе Великой Отечественной войны – оказался для подводников неудачным и трагическим. Фашисты (во что никак не могло поверить наше командование!) установили двойную противолодочную сеть – механическую преграду для лодок – длиной 25 миль. Подводные лодки «Щ-320» и «Щ-406» погибли в тот же день, так как противолодочную сеть немцы усилили минами. Одной немецкой мины весом 30 кг было достаточно для уничтожения подводной лодки.
Сегодня мы хотим представить вашему вниманию рассказ торпедиста, главного старшины Алексея Филипповича Устинова о последнем удачном походе «Щ-406». В январе 1943 г. член экипажа Краснознаменной подводной лодки Щ-406 Устинов получил назначение на другую подводную лодку. По существующей тогда традиции командир подводной лодки Осипов Евгений Яковлевич перед строем экипажа вручил Алексею Филипповичу в память о службе на подводной лодке ее Краснознаменный флаг. В последний свой поход лодка ушла под другим флагом.
ВОСЕМЬ МИНУТ ТОРПЕДНОЙ АТАКИ ПЛ «Щ-406»
«Это была самая скоротечная атака в моей боевой практике. И скажу, не хвастаясь, мы провели ее отлично, хотя она требовала от нас почти автоматической работы. Если бы мы замешкались на минуту, атака или затянулась бы, или вообще, не состоялась.
Вспоминая этот случай, я невольно сравниваю его с обыкновенной стрельбой из винтовки. Заметив цель, опытный стрелок подкидывает винтовку, раздается выстрел. Цель поражена. У него не дрожит рука, не слепятся глаза от долгого прицеливания. Так получилось и у нас.
Вот как это произошло. Осенний день быстро клонился к вечеру. Сумерки сгущались. Мы уже много часов шли под водой, и командир решил всплыть, чтобы произвести зарядку. Но в последнюю минуту акустик Кучеренко доложил:
- Левый борт 150 градусов, слышу шум винтов транспорта.
Вахтенный командир старший лейтенант Старков доложил о случившемся командиру. Последовало короткое приказание:
- Всплыть под перископ!
Как только глазок перископа появился над поверхностью воды, командир увидел вражеский транспорт. Он шел точно в том направлении, которое указывал акустик Кучеренко.
В ту же минуту был дан сигнал боевой тревоги.
Я и торпедист, старший краснофлотец Андреев заняли боевые посты.
События развивались быстро. Мы чувствовали, что близится атака. Я и подумать об этом не успел, как раздались команды:
- Кормовой аппарат к выстрелу подготовить!
- Лево на борт, курс 250 градусов!
В этот момент в наш отсек зашел старший лейтенант Старков. Он встал к телефону и репетовал нам приказания командира.
Андреев уже закончил подготовку аппарата к стрельбе, а я включил прибор торпедной стрельбы. Трюмный краснофлотец Пахомов открыл клапан приема забортной воды в аппарат, чтобы создать противодавление в торпедном аппарате.
Вдвоем с Андреевым мы быстро открыли переднюю крышку торпедного аппарата.
Я проследил за контрольными приборами открытия передней крышки и готовности всего аппарата к выстрелу. Все в порядке. Доложил:
- Торпедный аппарат к выстрелу готов!
Я еще не закончил доклада, а командир уже приказывал.
- Товсь!
Мы работали, как автоматы. Но легко, без особого напряжения. И если бы в эту минуту в отсеке погас свет, я и Андреев с не меньшим успехом выполнили бы все приказания командира наощупь.
Включили электрический ток на приборы. Вспыхнули контрольные лампочки. И я доложил:
- Есть товсь!
Правая рука привычно легла на рукоятку соленоида. Андреев встал у рычага автомат-коробки торпедной стрельбы. Если не сработает пневматика, Андреев произведет выстрел вручную. Он компенсирует меня.
Наш доклад о готовности к залпу совпал с выходом лодки на угол упреждения. Последовал приказ:
- Пли!
И я нажал на рукоятку соленоида. Лодка чуть вздрогнула, в ушах появился звон. В отсеке повысилось давление воздуха. Мы по привычке глотали воздух, чтобы быстрее уровнять воздушное давление в отсеке и в легких.
- Торпеда вышла! - доложил я старшему лейтенанту Старкову. Он передал доклад в центральный пост.
Признаться, я не верил в успех этой атаки: слишком быстро она развивалась.
Мы с Андреевым уже привели механизмы торпедного аппарата в исходное положение, а взрыва, которого каждый из нас ждал с трепетным волнением, все не было. Как всегда в таких случаях, минута кажется вечностью. Кроме того, лодка после атаки не падала на глубину, как это часто бывало, а осталась под перископом.
Но вот грянул торпедный взрыв. Многие лампочки в отсеке погасли. Удар был настолько сильным и близким, что в первую секунду мы смущенно переглянулись. "Неужели нас бомбят?"
Но в отсек уже вбежал помощник командира капитан-лейтенант Пономарев. Он был радостно возбужден и, как только появился, закричал:
- Есть третий!
Было ясно, что атака прошла успешно, и мы только что потопили третий транспорт за этот поход и восьмой за летнюю боевую кампанию. От капитан-лейтенанта Пономарева мы узнали также, что командир ни на секунду не отрывался от перископа и приказал погружаться только после того, как мачты взорванного вражеского транспорта скрылись в воде.
После этого лодка погрузилась. Командир выполнил послезалповый маневр, и мы опять всплыли под перископ, чтобы осмотреться.
На том месте, где только что был фашистский транспорт, водоизмещением 8 тысяч тонн, сновали вражеские дозорные катера, вспыхивали прожекторы сторожевых кораблей.
Нужно было уходить. Погрузились. Настроение у всех отличное. Мы ждали обычной в таких случаях доброй чарки вина, а может быть и больше: командир был особенно доволен нашей работой. Мы тоже чувствовали себя героями дня. Дело не шуточное. От момента обнаружения транспорта до торпедного выстрела прошло только восемь минут!
Я плавал на подводных лодках два года. Расстрелял десять торпед и потопил пять вражеских транспортов. Это был шестой. Но, повторяю, в такой скоротечной атаке участвовал впервые. Большинство атак длилось 40-50 минут, а то и полтора часа. А тут восемь минут - и все кончено!»
С 1980 года одна из улиц Окуловки названа именем нашего земляка-героя Василия Андреева.